Егор Аверин: 10 вопросов актеру

Одно время вы называли себя “теневым артистом”. Сейчас в вашей актерской копилке немало работ – вы играете в МДТ, снимаетесь в кино. А самоощущение поменялось?

“Теневой” артист я только в МДТ — так получилось, а в Питере довольно часто сталкиваюсь с мнениями, что меня хорошо знают, как артиста. Самоощущение только одно — работы много не бывает.

Если бы не актерская профессия, чем бы вы занимались? И могло ли такое гипотетически произойти?

Стал бы дипломатом или адвокатом — я хочу верить, что в любой ситуации всегда можно договориться по-человечески.

“Со смертью Станиславского умерла система Станиславского. Мы теперь все мешаем”, — говорили вы в одном из интервью, упоминая, что у вас есть и своя собственная – система Аверина. Она какая?

Со смертью каждого автора умирает и его труд — он отражается в умах других, но прикладное значение меняется. Система Аверина проста: надо верить в то, что делаешь, в то, о чем говоришь, верить искренне, стараться верить. Во что веришь — то и есть.

В театре и кино много суеверий: не ронять сценарий, не говорить “последний” спектакль, а “крайний”. Верите ли вы в какие‑то профессиональные приметы? Есть ли у вас личный ритуал перед выходом на сцену или съемкой важной сцены?

Раньше ритуалов было много, сейчас же только один — настроить себя так, чтобы весь спектакль или дубль я был “здесь и сейчас” — без этого никуда

Три спектакля, на которые нужно сходить…

Сложно выбрать… Пусть будет так: “Братья и сестры” — МДТ, “Эффект Чарли Гордона” — Такой театр, “Материнское сердце” — БДТ.

Вы автор проекта «Поэзия за углом». как он родился и зачем вам все это надо?

«Поэзия за углом» — уникальное, в своем роде, случайное чудо! Уникальное, потому что за основу мы берем стихи — явление, которое сейчас воспринимается искаженно, как атавизм, и зря. Случайное, потому что мы просто читали стихи на дворцовой за донейшн от прохожих — и за 4 года выросли в организацию. Наш проект — не столько сами стихи, а поэтика происходящего — мы всегда созидаем условия, в которых люди исцеляются: от обыденности, бытовых хлопот, снова вспоминают, что мы все еще дети, взрослые дети, и нам так необходимо иногда играть, иногда быть несерьезными, радоваться жизни. Пожалуй, не только, но ради этого.

Эти уличные перфомансы, если их так можно назвать, вы называли средством выразить эмоции, которые не можешь проявить в обычной жизни. А на каких вибрациях чаще находитесь вы?

Мы любим называть это балаганом. Так как я актер, я постоянно нахожусь в полярных вибрациях — люди, о которых я рассказываю истории в спектаклях, кардинально разные — от этого и вибрации разные.

В поисковике, когда вбиваешь ваше имя, выскакивает и ваш однофамилец – Максим Аверин. Стакивались ли с тем, что вам приписывали родство? И знакомы ли вы лично? А с полным тезкой, хоккеистом «Локомотива» Егором Авериным путали?

Максим Викторович, сам того не зная, систематически помогает мне нашей фамилией. Однажды, меня чуть не утвердили в кино, из-за “аверинности”, а недавно, на пробах, мы завязали разговор через эту фамилию. В детстве я смотрел «Глухаря» и тепло отношусь к Максиму Викторовичу, хоть мы и не знакомы. А про хоккеиста «Локомотива» — впервые слышу.

В эпоху соцсетей актеры часто делятся кадрами со съемок, репетиций, закулисья. А что никогда не попадет в ваш личный блог или сторис — какой момент творческого процесса вы считаете слишком сокровенным или «не для камеры»?

Самый сокровенный момент — когда ты создаешь роль из своих переживаний, из своей личности. Грубо говоря, из своих слез, смеха, пота, боли… Больше всего не люблю, когда снимают именно это.

Если бы вашу жизнь на ближайший год снимали как сериал, какой жанр вы бы выбрали? И кто из режиссеров смог бы лучше всего это воплотить?

Думаю, если реально смотреть на вещи, то моя жизнь сейчас — это ситком. Снимать такое я бы доверил режиссерам сериала “Друзья”.

Источник