Микита Воронов: «Легче признаваться в чувствах, чем прятать их»

В прокат выходит семейное фэнтези «Чудо-Юдо», где сразу две главные роли сыграл Микита Воронов — белорусский актер, выпускник Школы-студии МХАТ и музыкант. HELLO! застал Микиту в переломный момент жизни: молодой актер рассказывает о внешних и внутренних метаморфозах, взрослении и музыке.

Оглавление

1 Самая близкая роль
2 Трансформация, а не кризис
3 Музыка
4 Дружба

Самая близкая роль

Как ты стал Панкратом и Чудо-Юдом одновременно и в чем между ними вообще разница?

Панкрат — царевич из волшебного, рафинированного царства, где нет никаких проблем. Кисейный мальчик, сыночка-корзиночка. Он уже вырос в настоящего борова, а до сих пор не сепарирован от семьи, не вылетел из гнезда. У него внутренний конфликт: он чувствует в себе зрелость и желание строить собственный путь, но его всячески оберегают от внешнего мира и возможных опасностей. Для меня это история про взросление, сепарацию, становление и поиск своей идентичности.

Чудо-Юдо — это существо, некий дух. Мы сразу попадаем в область метафизики: оно может воплощаться в кого угодно; оно соединено с природой и является её продолжением. И вот это существо впервые становится человеком — без сопутствующих этапов адаптации и социализации, которые обычно проходят люди.

Для меня референсом был «Знакомьтесь, Джо Блэк», где Смерть, наделенная властью, силой и бессмертием, спускается на Землю и проживает незнакомый ей человеческий опыт.

Эти две арки — Панкрата и Чуда-Юда — развиваются параллельно и балансируют друг друга на протяжении всей истории, постепенно сходясь к некоторой точке равновесия, где каждый обретает свою целостность.

Как известно, фильм снят по оригинальному сценарию, без привязки к сказке Ершова и фольклору. Как играть сказочного персонажа, не опираясь ни на что, но при этом понимать, что у него есть бэкграунд?

Я не читал сказку Ершова. Сразу спросил про связь с фольклором и, узнав, что это оригинальная история, решил создавать героя с нуля. Далеко ходить не пришлось — я сам ощущаю себя таким Чудом-Юдом по жизни, изучающим, каково это — быть человеком. Многие проявления персонажа, его способ существования, его боль — моё, так сказать, родное. У нас был сценарий, но отчасти я бы даже назвал эту историю автобиографической. Как ни странно, я больше играл царевича Панкрата, нежели Чудо-Юдо. Именно это существо — самая близкая роль из тех, которые мне доводилось играть.

Часто тебе приходится поправлять людей, что ты Микита, а не Никита?

Люди ошибаются, да, но я редко поправляю. Свой блог я назвал mikitapopasportu — «Микита по паспорту», в лоб. Это просто белорусская версия имени Никита. То, что я называю себя так, — это шаутаут моей земле. Мне нравится так себя тегать — как белоруса.

Ну и это тебя еще и выделяет?

Наверное, но мне просто так нравится. Мне комфортно, когда меня зовут Мик.

У тебя были интервью и раньше, хотя говорят, что сейчас чуть ли не первое большое и обстоятельное.

Так и есть. Раньше таких не было.

Трансформация, а не кризис

Многое у тебя сейчас в жизни происходит впервые?

Я бы начал с того, что сейчас прохожу путь больших перемен — внутренних и внешних. Меняется даже тело: я прихожу в своё правильное физическое состояние, сбросил вес, избавился от лишнего и чувствую себя легко, свежо, обновлённо. У меня такой флоу, будто мне снова 17–18. Есть ряд настроений по поводу своей жизни: чем я действительно хочу заниматься, что для меня сейчас приоритетно, как хочу жить, куда вкладывать свою энергию. Перемены даже больше, чем я ожидал.

Это выход из какого-то кризиса?

Кризис — это, наверное, про слом. А у меня скорее про сборку: понять свою суть, свою природу, свою целостность — и на этом фундаменте обновиться.

Что ты делаешь, чтобы измениться? Диета, спорт? Что-то изучаешь?

Перемены происходят, когда перестаешь врать себе и обслуживать чужие интересы. Перестаешь отдавать свою энергию — и всё встаёт на свои места само собой. Так и у меня: без всяких усилий всё лишнее сошло, как с гуся вода, потому что это было лишь отражением внутренней рассинхронизации.

В чем проявлялась рассинхронизация?

Я человек, который часто пробовал себя в разных формах. В последнее время я был клубным арт-директором и «помогал» другим напиться, забыться, спрятаться от жизни в низких энергиях. Раствориться в этой пляске, чтобы заглушить своё «я», свои настоящие чувства, чтобы не быть честным и прозрачным — потому что люди боятся своей открытости. Я, по сути, курировал всё это, и в итоге почувствовал себя полностью обесцененным, выжатым, уставшим. Но это лишь один из многих способов тратить энергию впустую: не чувствовать собственную природу, терять себя, свои желания, свой свет.

У тебя большое количество работ про жизнь молодых ребят — «Наступит лето», «Хуже всех» или «Краш-тест». Но кажется, что это сказочное кино куда больше выражает твои проблемы и ощущения.

Да, прикинь, мне и самому удивительно. Хотя это главная роль в народном блокбастере, который изначально рассматривается как массовое кино. Понятно, что это продукт большой индустриальной машины, чтобы народ порадовать. И после фестивальных работ и коротких метров я нахожу самое близкое воплощение себя именно в Чуде-Юде. И классно, что при таких бюджетах, декорациях, экспедициях и команде была возможность не потеряться в роли, а наоборот — максимально найти и проявить то, что дорого самому.

Твой герой боится собственных чувств. Даже когда влюбляется, скрывает это от себя. А тебе проще признаваться в своих чувствах или всё-таки прятать их подальше?

Мне легче признаваться в своих чувствах, чем прятать их. Всем советую! Я хотел бы жить в мире, где люди открыты и не прячут своих эмоций под разными масками. Особенно мужчины — со своими гендерными установками и «boys don’t cry».

Музыка

Ты говорил, что сейчас очень много занимаешься музыкой.

Да.

Рэпчик?

Это рэп и не только. Я достаточно долго пишу музыку, просто не являл её миру. Сейчас я на этапе внутреннего и внешнего оформления и реализации себя как артиста. Мне нравится развивать себя в смежных дисциплинах: проявляться как режиссёр, снимать, писать музло и продюсировать, придумывать шмотки. Сейчас в Беларуси есть много свободного времени, интересно осмыслять себя в новом качестве и выражать в разных формах.

Дружба

Марк Эйдельштейн — твой однокурсник?

Да, это мой бестик.

Вы встретились на пробах к «Межсезонью»?

Верно.

Что ты подумал, увидев его: «свой человек» или «конкурент»?

Это было как у детей в песочнице: они играют, а потом — «Давай дружить?» Так и у нас. Марк зашел в зал на эти пробы, а мы там сидели в кружочке. Я ему сказал: «Садись сюда!» — он сел. Я говорю: «Давай дружить!» Просто я сразу увидел своего чувака. Мы сейчас нечасто общаемся, у каждого свои свершения в этом мире. Несмотря на это, мы просто друг у друга есть. И всегда рады поговорить. Это дружба на уровне духа, которая не требует физического присутствия.

У тебя как будто начало складываться в кино — главная роль в блокбастере. А ты решил переключиться на другие виды творчества. Никто не говорит тебе, что это ошибка?

Мне сейчас важно развивать свои идеи, а не впрягаться в чужие. Поэтому я делаю то, что должен делать. Но я всегда рад оказаться там, где должен быть. Единственное условие, которое для меня ценно, — быть честным с собой и с миром. Сейчас я чувствую, что нужен и себе, и миру именно в таком проявлении.

Текст: Андрей Захарьев