Выставка «Сезанн и мы»: почему художник XIX века продолжает влиять на искусство XXI века

С 23 сентября 2026 года по 17 января 2027 года в Большом дворце (Гран‑Пале) в Париже пройдёт выставка «Сезанн и мы» («Cézanne et nous»). Масштабный проект, посвящённый Полю Сезанну (1839–1906) организован совместно с Центром Помпиду и объединением музеев Орсе и Оранжери. Экспозиция объединит около 180 произведений. Порядка семидесяти работ принадлежат кисти самого Сезанна. Остальные — художникам, вступавшим с ним в диалог на протяжении более чем ста тридцати лет.

Любопытный факт, задающий тон всей выставке: именно Пабло Пикассо однажды назвал Сезанна «отцом всех нас». Эта формула для искусствоведов давно стала почти официальным эпиграфом к разговору о влиянии художника из Экс‑ан‑Прованса на всю последующую живопись.

Проект ставит перед собой необычную задачу — рассказать сразу две истории одновременно. Первая — собственно творческий путь Сезанна, отшельника, который большую часть жизни провёл в родном Провансе, вдали от парижских салонов и художественной моды. Вторая — история художников, которые сами объявили себя его наследниками и на протяжении XX и XXI веков превратили «отшельника из Экса» в общего «отца» самых разных, порой взаимоисключающих направлений модернизма.

Кураторы обещают показать 180 произведений. Семьдесят работ самого Сезанна будут соседствовать с произведениями художников, представляющих практически всю историю современного искусства. Такое сопоставление превращает выставку в своеобразную карту художественной памяти, где каждая эпоха заново открывает собственного Сезанна.

Имена

Список имён, вступающих в диалог с Сезанном на выставке, впечатляет разнообразием. Поль Гоген, Анри Матисс, Винсент Ван Гог, Пабло Пикассо, Пит Мондриан, Джоан Митчелл, Наталья Гончарова, Казимир Малевич, Бриджет Райли, Питер Дойг — художники, разделённые десятилетиями и континентами, но объединённые общей точкой отсчёта.

Пожалуй, наиболее очевидным примером влияния Сезанна является кубизм. Когда Пабло Пикассо и Жорж Брак начинают разрушать традиционную перспективу, они продолжают исследование, начатое Сезанном несколькими десятилетиями ранее. Если художники эпохи Возрождения, развивая линейную перспективу, стремились построить единое пространство, увиденное из одной неподвижной точки, то Сезанн уже допускал возможность множественности взглядов. Кубисты доведут этот принцип до логического завершения, позволив предмету, раздробленному на части, существовать одновременно в нескольких ракурсах. Не случайно именно Пикассо произнёс знаменитые слова о том, что Сезанн — «наш отец».

Маршрут экспозиции «Сезанн и мы» в Париже будет начинаться в 1880–1890‑х годах. Это отрезок жизни, когда Сезанн, разочарованный чередой неудач и провалов на официальных Салонах, практически перестал стремиться к публичным показам своих работ. Именно тогда несколько художников с изумлением обнаружили его полотна в лавке «папаши Танги». Легендарный парижский торговец красками Жюльен Танги поддерживал художников‑модернистов. Он нередко принимал их работы в качестве оплаты вместо денег. Именно эта скромная лавка на улице Клозель, по сути, и стала первой неофициальной галереей Сезанна в Париже — задолго до того, как его имя вошло в музейные каталоги.

Этапы

Далее выставка проследит ключевые этапы признания Сезанна. Важную роль в этом сыграл арт‑дилер Амбруаз Воллар. Он организовал первые монографические показы художника между 1895 и 1906 годами. Своей практикой Воллар фактически создал модель современной галереи одного мастера. Отталкиваясь от этой истории, экспозиция покажет, как современное искусство пересматривало себя снова и снова: от геометрической абстракции середины XX века до «hard‑edge» живописи 1960‑х. Сезанн неизменно остаётся точкой отсчёта. Даже в эпоху постмодернизма, склонного отказываться от любых иерархий в искусстве, статус Сезанна как основателя современной живописи продолжает подвергаться обсуждению.

Среди ключевых произведений выставки — натюрморт «Фрукты, салфетка и молочник» (около 1880 года, ныне в музее Оранжери). Эта картина — характерный пример того, как Сезанн превращал бытовой предмет в объект почти архитектурного исследования формы. Пейзаж «Купальщицы» (около 1894–1905 годов) из лондонской Национальной галереи — одна из серии монументальных композиций. Над ней художник работал вплоть до последних лет жизни. А также полотно французского художника Жана Элиона «Упавшая фигура» (1939 год) из собрания Центра Помпиду.

По заявлению кураторов, выставка «Сезанн и мы» в Париже — не только разговор о художниках, для которых Сезанн стал учителем. Это разговор и о нас с вами, сегодняшних зрителях. Мы уже не способны смотреть на полотна Сезанна так, как их видели современники художника. Между нами стоит вся история искусства XX века. Мы воспринимаем его через Пикассо, Малевича, Мондриана, Матисса, Ротко и многих других мастеров, для которых диалог с Сезанном стал частью собственной художественной биографии. Именно поэтому выставка предлагает смотреть не только на самого художника, но и на историю искусства последних ста пятидесяти лет.

Источник