Ира Горбачёва: «В данный момент жизни я просто хочу романтики — ходить на свидания, встречаться с классными парнями»

Прошлое интервью для обложки HELLO! было ровно десять лет назад, в ноябре 2016-го. Ира тогда рассказывала, как снимается в фильме Бориса Хлебникова «Аритмия», и мы даже не подозревали о том, каким событием станет эта картина. Спустя несколько месяцев после нашего разговора «Аритмия» вышла на экраны и полюбилась миллионам зрителей, а Ире принесла «Золотого орла» и «Нику» в номинации «Лучшая женская роль».

Предчувствие момента — того самого, который сейчас принято называть прайм-эрой — буквально витало в воздухе, ведь, помимо работы в кино и театре, Ира стремительно набирала популярность и в соцсетях. И вот она вновь в центре внимания: играет в спектаклях, регулярно снимается, запускает собственные проекты и, кажется, даже во время интервью генерит миллион идей, доказывая, что любое время — твоё, если ты так решила.

Ира, у тебя не возникает ощущения дежавю? Ты словно заходишь на второй круг своей же популярности, а это не всем удается.

Жизнь сейчас и правда стала очень насыщенной, и я тоже невольно сравниваю с 2016 годом. Но тогда я была Ирой, которая впервые столкнулась с таким объёмом и не понимала, что с этим делать. Мне казалось, что я ничего не успеваю, хотелось кричать: «Горшочек, не вари!» Сейчас я осознанно принимаю перемены: да, это новый этап, и он принёс гиперинтенсивность, которая и должна присутствовать, иначе невозможно сделать следующий шаг. Можно ли сказать, что наступило моё время? Да всё время моё, всё время про меня и для меня.

И кстати, я не стала чаще сниматься, наоборот, достаточно избирательна в выборе проектов. Главных ролей не так много, иногда снимаюсь в небольших эпизодических ролях. В сентябре в прокат выйдет фильм моего друга и очень талантливого режиссёра Лёши Нужного «Как Иван в сказку попал», где я сыграла небольшую, но очень яркую роль Яблоньки.

Видимо, совокупность событий, происходящих со мной, приводит к расширению вокруг — и это отражается во всём: в количестве подписчиков в соцсетях, в окружающих людях, во мне самой.

Как ты для себя определяешь главное, расставляешь приоритеты?

Определилась с тем, что самое важное сейчас — это моё моральное состояние, в котором я нахожусь каждый день, действую и работаю. Спектр внимания — он же куда направляется, там и увеличивается. Я стараюсь помнить об этом.

В моём спектакле «Почему я?» есть фраза: «Радости разделённые умножаются, горести разделённые уменьшаются». Вот разделить горесть — та ещё задачка. Это больше про контакт, про живую сопричастность. Процесс, в котором важно не добавить негатива, тем самым горе приумножив, а быть сопричастным, разделить его. Не у всех и не всегда на это хватает ресурса. С радостью всё иначе — её как раз полезно умножать и делиться ею.

А как ты сосуществуешь с возрастом? Принимаешь взросление?

Я ориентируюсь не на цифры в паспорте, а, скорее, на ментальное созревание. Ведь независимо от возраста человек может созреть и в 60 лет, а иногда и в 80, а иногда вообще не созреть. И те вещи, о которых я начинаю задумываться, не связаны с количеством прожитых лет.

Например?

Например, безопасность. Это же абсолютно эфемерное понятие, её по сути не существует. Нет такой гарантии, которая тебя абсолютно защитит. Но думать об этом постоянно невозможно. Это стресс, а нас и так окружает много всего, что вызывает стресс. Нужно помочь себе там, где можешь, создать комфортные условия. Вот недавно я сказала своей команде, что теперь суббота и воскресенье у нас выходные и мы не беспокоим друг друга в эти дни. Их не зря придумали. Мы стараемся следовать этому правилу, перестраиваемся. Как любая перестройка, она должна интегрироваться и стать устойчивой. Простое, казалось бы, решение — но я почувствовала, как мне психологически стало легче жить.

Кажется, ты сама себе организовала полномасштабную психотерапию. И твой моноспектакль «Почему я?» — тоже часть этого процесса, ведь он о тебе. В какой момент жизни ты решила, что готова быть настолько откровенной со зрителем?

Мне кажется, и в момент премьеры, и ещё месяца три после я сомневалась в принятом решении. Правильно ли я делаю? Туда ли иду?

Дело в том, что на этапе создания этого спектакля я понимала, что хочу сделать что-то глубокое, не для зарабатывания денег и, наверное, не для всех. Мы накидывали разные идеи, склонялись к тому, чтобы я читала монологи о судьбах женщин. Но потом я начала рассказывать режиссёру истории из своей жизни — и стало понятно, что в них такое количество и абсурда, и драмы, и трагедии, и юмора, что из этого материала и надо делать спектакль.

Что касается моей откровенности… Тут вот как: с одной стороны, я и так стараюсь быть искренней, всегда честно рассказываю о себе и своей жизни. В интервью, например. Но выйти и рассказать зрителю — это другое. Это очень необычный опыт. На сцене вроде бы я, но я «вот та». А ещё вот эта, вот та — и всё это я. И получается, что я и проживаю, и играю одновременно. Сюр!

Публике нравится. Когда я смотрела спектакль, был полный зал — и реакция была хорошей. История твоей жизни созвучна многим, ведь ты делишься воспоминаниями, которые близки и понятны. Что-то трогает до глубины души, а что-то вызывает смех — например, сцена, где вы с друзьями, будучи дошкольниками, ходили на поминки к незнакомым людям ради конфет.

И ведь это было! Если вдуматься, это чистый Кустурица! Есть вещи, которые невозможно придумать, жизнь — лучший драматург. Когда я начала структурировать свои истории, говорила себе: «Вот ты закрутила! То есть я всё это должна была прожить для того, чтобы об этом теперь рассказать со сцены?»

И вот мы уже готовим второй спектакль, который будет называться «Олений хоровод». Он будет посвящён теме отношений с мужчинами и одиночеству как антагонисту.

Чем тема одиночества важна для тебя?

Мне кажется, одиночество несёт очень важный терапевтический смысл.

Все отношения, как правило, — это очень интенсивная история, ежедневный хардкорный ретрит. И очень сложно выйти в честность с собой внутри отношений с другим человеком. Понять, что хочешь ты на самом деле. Многие сначала боятся остаться одни, потому что не знают, с чем придётся столкнуться. А столкнуться придётся с собой.

В новом спектакле мне хочется поговорить о том, почему в наше время одиночество превращается в эпидемию. Почему его всё меньше боятся. Самодостаточные люди выбирают остаться одни — чтобы просто не разбиться в контакте с кем-то. Получается, что сначала ты одиночества боишься, а потом оно тебя затягивает. В спектакле я поэтапно рассказываю, с какой внутренней рефлексией столкнулась я. И в какой момент поняла, что засиделась.

Что изменилось, когда ты снова вошла в отношения?

Я никогда не считала, что в момент, когда я одна, я неполноценна. Но мы — люди — созданы такими существами, для которых тактильность важна на физическом уровне. Ребёнка прикладывают к груди матери — это ощущение «тела к телу». Отношения мужчины и женщины — тоже физический контакт. Когда ты касаешься другого человека, когда испытываешь настоящую близость с ним — твоё собственное тело начинает отзываться иначе, в нём словно что-то включается. Что-то, что дремало в момент одиночества, пробуждается.

Сколько ты была одна?

Три с половиной года. Раньше в моём сознании жила установка «найти того самого». Некий навязанный стереотип, наследие постсоветского воспитания. Потом я от него как будто ушла, просто решила, что я никого больше не ищу, выключаю эту программу поиска. Ну вот сколько вокруг пар, которые «жили долго и счастливо»? Единицы. Если вдуматься, как человек может гарантировать, что он с тобой навсегда? Разве можно строить что-то в долгую с человеком, который завтра вообще может умереть?

Ну, это уважительная причина.

Абсолютно. При этом парадокс: понять, что отношения надолго, нельзя никогда. А вот понять, что они быстро закончатся, можно довольно оперативно.

Я много лет пыталась получить от отношений какие-то гарантии, стабильность. У меня были длительные отношения, браки. И каждый раз в периоды турбулентности я, стиснув зубы, думала: «Мы друг друга выбрали, терпим, держимся, мы должны пройти этот путь вместе». Да кому мы должны, зачем? В данный момент жизни я просто хочу романтики — ходить на свидания, встречаться с классными парнями. Не хочу больше никого переделывать и не хочу сама соответствовать чьим-то ожиданиям. Хочу быть женщиной, которая приняла свою светлую и тёмную стороны. Настоящей женщиной.

Кто для тебя настоящая женщина?

Все женщины на этой планете. Потому что любой характер — это её проявление. Нормальность бывает разной. Бывает, идёт по улице пьяный и орёт. Кто-то скажет — неадекватный. А он, может, самый нормальный как раз, потому что он адекватен своему состоянию. Вопросики есть к тем, у кого внутри болит на разрыв, а они улыбаются…

Поэтому для меня и важна терапевтическая часть моих спектаклей. Мы же все переопыляемся: одна осмелилась, выбрала себя — другие на неё посмотрели и тоже задумались. Я не оголяюсь, образно говоря, просто чтобы показать, какая я смелая. Я стараюсь помочь своим опытом тем, кому это нужно. И мне бы хотелось заниматься именно таким театром.

При этом мы с соавтором моего спектакля Андреем Фоминым изначально решили, что не хотим стать моральными камертонами. Мы будем бережно брать каждого зрителя за руку и вести через боль.

Это как раз та самая форма сопричастности, о которой мы говорили в начале этого интервью.

Именно. И ведь театр изначально таким и был. Щепкин почти 200 лет назад сказал: «Священнодействуй или убирайся вон!» Любое искусство — способ прикоснуться к сердцам людей. Есть врачи, которые лечат тело, а есть инструменты, которые лечат душу: музыка, книги, кино, театр, живопись… Искусство театра — это терапия, чистейшая терапия.

И тем не менее современный театр всё чаще несёт лишь развлекательную функцию.

Это не хорошо и не плохо — это уже данность. Но мне кажется, что мы уже перехохотали… Пора бы задуматься. Люди приходили в театр, чтобы их душа потрудилась, чтобы что-то произошло внутри. Товстоногов говорил, что выходить после спектакля нужно так, чтобы не хотелось разговаривать. Вот это и есть то самое сотрясение души.

Ира, хочу расспросить ещё об одном твоём нестандартном проекте — бренде коллабораций «Горбачева 88». Я думала, что 88 в названии — это год твоего рождения, но оказалось…

(Смеётся) Оказалось, что это ещё и число коллабораций, которые мы планируем сделать. Я посчитала, что если делать хотя бы шесть в год…

То до пенсии ты уже очень занята.

Именно!

Как родилась идея создания бренда, который будет существовать в вечном соавторстве?

Мне всегда было интересно заниматься не только актёрством. К тому же, когда избавляешься от своих страхов, в определённый момент останавливаешься и думаешь: так, а теперь я про что? Какие смыслы в жизни? Что мне интересно? И я поняла, что в жизни столько всего интересного, стольким я хотела бы заниматься! Незачем выбирать что-то одно, когда можно пробовать себя в разном.

Сколько коллабораций уже реализовано?

Три: с брендами Solid Water, Autentiments и Le Vertige.

В чём суть сотрудничества?

Во-первых, в поддержке. Сейчас турбулентное время, и разные бизнесы объединяются, просто чтобы выжить. Во-вторых, в совместном креативе.

У меня есть своё видение, скажем так, продюсерско-режиссёрское. И мне интересно прийти к бренду и предложить то, чего у него нет. То, что потенциально может вывести его на какой-то следующий этап. Я не являюсь просто лицом коллаборации, когда кто-то там за меня работает. Я сама максимально вовлекаюсь в процесс. При этом я прекрасно осознаю, что само по себе моё имя не может гарантировать продажи и успех. Это так не работает.

Всё, что мы создавали, — одежда, сумки, — это не товары первой необходимости. Поэтому должно быть качественно сделано.

И параллельно всему вышеперечисленному в последние пару лет ты ещё и делала ремонт в своей новой квартире в Москве. Сама.

Я придумывала дизайн, но с техническими решениями мне помогал архитектор Вадим Грибков.

И дизайн получился нестандартным, судя по фото в соцсетях?

Моя предыдущая квартира изначально была оформлена в скандинавском стиле, но потом обросла винтажными и яркими предметами — получилась эклектика. Купив собственное жильё, я стала создавать в нём свою реальность, в которой всё бушует, но при этом уживается вместе. Эта квартира — отражение меня как личности.

Какая самая необычная вещь у тебя дома?

Камин, украшенный колосьями, и круглая японская дверь из бумаги.

Ты никогда не продашь эту квартиру, если надумаешь…

Зато сдать смогу! У меня новая идея появилась: если создавать пространства про себя, про свой характер, а потом сдавать — получится интересная форма знакомства. И если я сдам кому-то свою нынешнюю квартиру — предложу пожить у Горбачевой, — это позволит человеку узнать меня лучше. При этом важно не убирать личные вещи типа книг, статуэток и т. д., а погрузить гостя в реальный быт.

И ты готова к такому уровню откровенности, что способна пустить чужого человека даже в свой дом?

Да, ведь это тоже в каком-то смысле форма сопричастности.

Продюсер: Ульяна Кальсина

Стиль: Юка Вижгородская

Макияж и прически: Ирина Иванова и Иван Иванов

Гаферы: Андрей Харыбин, Иван Вахляев

Ассистенты стилиста: Тимур Литвинов, Полина Семенова, Леонид Петров

Сет-дизайн: Тимофей Ратников

Благодарим ГК «Галс-Девелопмент» за помощь в организации съемки на территории ЖК «Адмирал», а также рестораны и сервис доставки MyBox