Антон Калинкин: «Ваша задача — выйти с фестиваля с ценником»

Антон, вы продюсер, режиссёр, сценарист, организатор фестивалей… Как вы сами представляетесь? Какая из ваших профессий «основная»?

— В первую очередь я продюсер. Режиссёр — это человек, который живёт в проектах, как живут в семье, а продюсер может быть более ветреным. Он может одновременно иметь несколько романов — проектов. Это странные отношения (смеётся), но эта профессия позволяет больше в жизни успеть, попробовать. Мне нравится.

Что для вас значит фраза «кино — это индустрия»?

— Я очень чётко определяю границы. Есть кинобизнес и есть индустрия. С кинобизнесом у нас в стране всё неплохо, а вот с индустрией очень плохо. Потому что индустрия включает в себя широкий спектр — от профильного образования до заботы об «индустриальных» стариках. Для индустрии важно формирование профессиональных, уважительных отношений между авторами и кинокритиками. И важен оборот денег. Оборот кинопроката в стране — около 50 миллиардов: 25 миллиардов получают кинотеатры, остальное распределяется между продюсерскими и производственными компаниями, часть денег возвращается в виде возвратных средств. От оставшихся денег индустрии процент вложения в следующие проекты — минимальный. Очередь за субсидиями не уменьшается, поэтому нет оборачиваемости денег, инвестиционной составляющей. Кинобизнес процветает, зарабатывает, но индустрии в целом пока нет.

Что нужно сделать, чтобы она появилась?

— Если государство перестанет помогать киноиндустрии и её финансировать, то от того количества людей, которые сейчас профессионально занимаются кино, останется процентов десять, остальным будет неинтересно. Чтобы индустрия стала индустрией, люди должны начать честно относиться к тому, что они делают, должны рисковать своими деньгами, выстраивать систему. Задача государства — запустить механизм индустрии. Мы деньгами государства пользуемся, но механизм так и не запустили. А вот если мы начнём честно между собой разговаривать и культивировать те механизмы, которые позволят независимому продюсеру с небольшим бюджетом что‑то снять и прийти в прокат, быть поддержанным телеканалами, платформами, тогда индустрия начнёт работать, станет сильнее и независимее.

Слышала, о вас говорят: «У него в каждом кармане по фестивалю». Когда фестиваль двигает индустрию вперёд, а когда становится просто праздником кино?

— Да, есть важные индустриальные фестивали и есть «праздники кино», которые тоже нужны. Потому что в любом регионе огромное количество жителей не могут себе финансово позволить поход в кино, когда оно идёт в прокате, а фестивальные площадки — это, как правило, бесплатные показы для зрителей и прекрасная возможность продвигать дальше наше российское кино. Но такие фестивали — не двигатель индустрии. Я же занимаюсь индустриально важными фестивалями, которые одновременно являются праздником, потому что без атмосферы фестиваля не существует. В основе моих фестивалей всегда стоит три вопроса: зачем это мне, организаторам, индустрии? Если я нахожу ответы, значит, этот фестиваль имеет право на существование.

Какая задача у фестиваля «Пилот»?

— Это первая фокус‑группа, где профессиональная аудитория даёт отклик производителю продукта. И это фестиваль с деловой частью, где вопросы формируются не для отчёта, а под интересы участников. А в качестве праздничной части мы в этом году сделали программу «Вторые сезоны»: это уже любимые хиты, которые на открытом голосовании оценивали жители города.

А почему вы поставили на паузу фестиваль Realist?

— В том виде, в котором он существовал, он себя изжил. А в этом году мы его возобновляем: я понял, что есть новый формат, который интересен всем, — микродрамы! Фестиваль — это механизм, который позволяет индустрии проверять себя. Например, фестиваль «Короче» — это биржа труда.

Три года назад вы включили в программу «Короче» полные метры…

— Да, дебюты: и вернувшиеся с полным метром бывшие победители (и не только фестиваля «Короче») доказывают, что участники достойны продолжения своей жизни в индустрии: обращайте на них внимание, привлекайте, инвестируйте!

Если смотреть на результаты фестиваля «Короче», то около 30 % его участников в дальнейшем так или иначе попадают в индустрию. Так, только в прошлом году в программе полнометражных дебютов были сразу четыре режиссёра — Кирилл Логинов, Иван Шкундов, Игорь Марченко и Савелий Осадчий, — которые ранее участвовали в фестивале со своими короткометражными работами, а затем вернулись уже с первыми полными метрами. Во многом именно фестивали становятся местом рождения новых проектов. Так, документальный сериал «В Хогвартс я не попал» фактически появился благодаря «Короче»: сразу двое создателей проекта были его участниками, а первые обсуждения идеи будущего сериала начались именно на фестивале.

Похожая картина и с фестивалем «Реалист». Его участники уже активно заявляют о себе в киноиндустрии. Среди них братья Кравчуки, чей дебютный фильм «Коммерсант» успешно прошёл в российском прокате, а также режиссёры Владимир Болгов и Велимир Русаков, авторы сериала «Закон и беспорядок», которые в этом году представили на фестивале «Пилот» свой новый проект — «Трудный ребёнок».

А как появился фестиваль «Читка»?

— «Читка» родилась четыре года назад, когда я стал активно интересоваться литературой для экранизаций. Погрузившись в эту историю, понял, что издательства не готовы на сегодняшний день общаться с киноиндустрией в профессиональном формате — они не знают, что нужно киноиндустрии, а та в ответ не может объяснить издателям свои потребности. Я прихожу и говорю: «Мне нужна история про девушку 18–20 лет, которая приехала покорять большой город…». И мне выдают 2704 произведения! Прочитать и проанализировать это невозможно, никакой редакторской компетенции не существует, есть лишь краткое содержание книги. Поэтому родилась идея создать фестиваль, который стал бы мостом для переговоров двух креативных индустрий: кино и литературы. Я убеждён, что ещё как минимум года три‑четыре главным форматом будут экранизации, поэтому этот мостик нужно построить. И диалог даёт результат: многие издательства открыли отделы по работе с кинопроизводителями, появилась выстроенная система редакторского анализа. Плюс издательства стали переиздавать экранизированные книги и сценарии, которые литературной основы вообще не имели.

Каждый фестиваль — большой маркет, где ты можешь встретиться лицом к лицу с нужными людьми…

— Именно поэтому на таких фестивалях, как «Короче» или «Реалист», мы принципиально не делим гостей по статусу и не выдаём отдельные билеты на церемонии открытия и закрытия или на показы с фиксированными местами. И молодой парень, приехавший первый раз на фестиваль, и большие продюсеры и режиссёры — все получают билеты одинакового уровня и могут оказаться в зале рядом. Всем молодым гостям фестиваля «Короче» я говорю: «Ваша задача — выйти с фестиваля с ценником. Чтобы на вопрос, сколько вы стоите, вы могли ответить». Для этого нужно проявить себя, поработать, а не отдохнуть. Нужно правильно использовать фестиваль.

Но молодые авторы — люди талантливые и порой не очень пробивные. Как им быть?

— Мой главный совет молодому автору: найти продюсера. С задачей продать вас он справится лучше, потому что не будет натыкаться на внутренние авторские сомнения, рассуждения, философию. Беда нашей индустрии в том, что института продюсирования практически не существует. И второй совет: будьте готовы, приехав на фестиваль и встретившись со мной или другим продюсером в лифте, продать свою идею, сюжет, смыслы, пока мы едем на пятый этаж. За эти несколько минут вы должны стать мне интересны. Тренируйтесь, готовьте речь заранее, чтобы я сказал: «О, это интересно, давайте вечером встретимся, расскажете мне всё подробнее».

Сейчас у нас больше 90 фестивалей в год — а их нужно так много? Не перегружается ли уже индустрия таким количеством событий?

— Конечно, перегружается. Поэтому я выступаю за классификацию, за разделение фестивалей по категориям. Не могу представить прессу, которая ездит на 90 фестивалей: это потеря профессионализма, оценки, контроля внутри индустрии… Я прихожу к своим друзьям‑продюсерам и вижу в их кабинете «иконостасы» из 180 пластиковых фигурок‑призов из разных городов: за один фильм — 40 каких‑то призов. И что это дало? Ничего, небольшой пиар перед прокатом. В итоге размывается профессиональное ощущение от продукта, возможность сконцентрироваться — и у прессы, и даже у жюри. А ведь, честно говоря, у нас не так много людей в индустрии, которые достойны судить, и когда у них предложения от 90 фестивалей — это нездорово. Другое дело — зрительское жюри в регионах, ради которых, в общем‑то, и работает индустрия.

Вы являетесь членом Гильдии продюсеров: насколько эффективно она сейчас функционирует?

— Эффективно в рамках реального времени. На сегодняшний день индустрии нет — и нет правил игры. Конкуренция не продукта, а возможностей. Часть рынка даже не раскрывает данные, цифры о просмотрах и аудитории. И индустриальные условные круглые столы — не попытка сплотиться, а, скорее, «круглый стол контрразведчиков»: все пытаются друг про друга что‑то узнать, дабы потом получить преимущество. Так что сначала надо определить правила.

Возвращаясь к вопросам индустриальным: образование должно коррелироваться с индустрией. Нельзя в год выпускать по 800 режиссёров, понимая, что работой будут обеспечены единицы. Показательный случай: один уважаемый пожилой оператор отказался от нашего приглашения в жюри, а потом выяснилось, что у него просто приличного костюма не было. Работающая индустрия — это когда вы и молодым даёте шанс, и поддерживаете тех, у кого сами когда‑то были ассистентами. Мы сейчас находимся на разломе: с одной стороны — живём ностальгирующим продуктом, с другой — очень активно подрастает новое поколение пользователей, и с ними надо научиться разговаривать на их языке.

Молодёжь готова ходить в кино?

— Готова, если снимать про неё и для неё. Люди начинают уставать от интернета. Считаю, что самый интересный бизнес в ближайшие два‑три года — это офлайновые истории: концерты, театр, перформансы, различные шоу. Искусственный интеллект подтолкнёт развитие авторского кино. Люди захотят чего‑то естественного, как театр, где прямо сейчас живой человек даёт вам эмоцию, и вы ему верите. Мы все идём за эмоциями.

У вас вышел классный продюсерский проект — сериал «В Хогвартс я не попал». Чем вам лично интересна тема аутизма?

— Этот сериал поддержал Институт развития интернета. Проект, который просто невозможно было не сделать. Эта история значима для меня во всех отношениях. Во‑первых, как я уже говорил выше, особенно приятно, что креативный продюсер и один из режиссёров‑аниматоров — молодые авторы, которые два года назад участвовали в нашем фестивале «Короче». Во‑вторых, я очень люблю настоящие и честные истории, артисты всегда на такое с удовольствием подписываются, не нужно никого уговаривать. И этот сериал — про людей, которые немного другие, не такие, как мы, но очень хотят выйти с нами на связь. Мы уже думаем о полном метре на эту тему.

Как режиссёр вы сняли добрую историю «Дени и Мэни в кино». Наверняка нелегко пришлось на съёмках с животными?

— С животными сложно работать, если вы считаете их второстепенными героями, а если сцена строится вокруг того, что могут Дени и Мэни, работать легче. Кстати, фильм снят без компьютерной графики и искусственного интеллекта и полностью окупился в прокате за первые три недели. Это пример независимого продюсерского кинопроекта.

А вообще этот фильм — эксперимент, которым я подтверждаю ещё одну свою теорию: пользовательский контент неизбежно займёт достойное место в аудиовизуальном продукте, мы уже это видим. Например, «Батя» родился из маленького веб‑сериала. Ира Горбачёва, Антон Лапенко и многие другие — люди, которые сделали себя в интернете. «Кибердеревня» — проект, который также появился в интернете.

Должен ли онлайн‑продукт подстраиваться под эмоциональное состояние потребителя — или должен диктовать его?

— Какое кино становится хитом? Которое вырывает вас из того эмоционального состояния, в котором вы находитесь здесь и сейчас. Я всегда студентам привожу пример: шторм на картинах Айвазовского — почему это гениально? Вы подходите к картине и представляете себе состояние, в котором вы никогда не были и, скорее всего, никогда не окажетесь — в таком шторме на деревянном паруснике. И то эмоциональное состояние, в которое вас погружает эта картина, сильнее, чем то, с которым вы подошли к ней. Так же работает кино: если вам показывают историю, которая находится с вами на одной волне, она не обязательно станет для вас событием, но если вас что‑то вытягивает в другое эмоциональное состояние — значит, кино работает. Современный зритель хочет развлечения через переживания, а не нравоучения. И чтобы платформа убедила зрителя, пользователя что‑то купить, ей важно попасть в эту потребность развлечений. Подстраиваться под зрителя нужно именно здесь. Вы наверняка заметили: многие холдинги называют себя экосистемой развлечений, а не просто онлайн‑кинотеатром.

Сказки развлекают?

— Конечно, развлекают. И переносят нас как раз в другое — доброе и волшебное — эмоциональное состояние. Но это тонкая материя, где нужно работать очень аккуратно. Главное — честно разговаривать со своей аудиторией. Меня больше волнует не то, что происходит со сказками сегодня, а что дальше? У молодых авторов нет права на эксперименты, просто нет возможностей денежных, прокатных. А ведь именно молодые авторы могли бы предложить зрителю что‑то новое. Сказки — это хорошо, но в ностальгическом формате жить постоянно невозможно. Время запросит продукт про завтра.

Выражаем благодарность ресторану «Интеллигенция 2.0» за помощь в проведении съемки