Оксана Шевченко – в диалоге с Ренатой Пиотровски

Оксана Шевченко — художник по костюмам, работавшая с такими громкими проектами, как «Дети перемен», «13 клиническая», «Тайны Карениной», «Актрисы», «Космическая собака Лида».

Оксана, вы такая молодая, но при этом у вас такой впечатляющий послужной список в профессии!

Я начинала 17 лет назад с комедий, и для художника по костюмам это была невероятная школа. Притом что у меня нет профильного образования! Я архитектор, но, получив диплом, буквально за две недели работы поняла, что это совершенно не мое. Зато моя мама — профессиональный модельер-конструктор, и я буквально выросла под звуки швейной машинки. И конечно, знала все про одежду. Уже на втором курсе, чувствуя, что архитектура не мое призвание, я приняла участие в конкурсе молодых дизайнеров — и выиграла. Потом были фестивали в Европе и знакомство с продюсером, который предложил мне попробовать себя в кино. Я бесконечно благодарна за этот шанс, кино стало огромной частью моей жизни. То есть еще на этапе работы над дипломом по архитектуре я поняла, что не могу без кино. Площадка меня сразу затянула, с кино случилась любовь с первого взгляда.

Вам повезло, но вы к этому везению были готовы.

Я с детства занималась одеждой, у меня был опыт, даже была мастерская, в которой я шила свои коллекции. Так что все знала, оставалось только разобраться, как это работает в кино.

Если была своя мастерская, значит, вы наверняка мечтали о своем бренде одежды?

Конечно! Хотела свой модный дом! Когда из России ушли многие зарубежные бренды, казалось — самое время вспомнить об этой мечте. Но я отношусь к дизайну одежды как к философии: у бренда должна быть ДНК, она должна в себе что-то нести, воплощать какую-то идею… Через бренд нужно разговаривать с миром. И пока этот диалог внутри меня не созрел.

У вас очень целостный подход к работе. Знаю, что после премьеры «Бременских музыкантов» костюмы Принцессы, Короля, Сыщика и Атаманши даже показали на выставке в Центральном детском магазине, причем образы одних героев вы сделали более современными, но узнаваемыми, а для Атаманши создали нечто абсолютно новое…

Мы специально не стали полностью копировать мультфильм. Нам хотелось сохранить узнаваемость героев, но при этом сделать их живыми, современными, настоящими. Канонический образ Трубадура мы оставили только для финала, а в остальном старались переосмыслить всех персонажей. Атаманша вообще один из моих самых любимых образов. Исполняющая ее Мария Валерьевна Аронова — невероятная, и работать с ней было огромным удовольствием. Сначала мы, конечно, пересматривали мультфильм, а потом начали фантазировать уже вместе, искать что-то свое.

Не так давно эти костюмы также попали на выставку в Зарядье — по задумке организаторов они олицетворяли стиль стимпанк. Вот что, оказывается, увидели в наших образах зрители! Вместе с нами выставлялись костюмы из «Мастера и Маргариты» и сериала «Этерна».

Вы работали на таких громких проектах, как «Актрисы» и «Дети перемен»: одним нужны модные стильные образы, другим — правильные кожанки… А на костюмах в кино все всегда экономят. Как вы боретесь с ситуациями, когда бюджета не хватает?

Я вообще не люблю слово «бороться» в этом контексте. Да, большой бюджет — это комфортно, но ограничения иногда рождают гораздо более интересные решения. Когда нет возможности просто купить все готовое, начинается настоящий поиск. Ты начинаешь внимательнее смотреть на вещи, находить неожиданные сочетания, искать характер. И иногда какая-нибудь старая вещь из секонд-хенда дает персонажу гораздо больше правды и жизни, чем идеально новая дорогая одежда. Мне кажется, в кино вообще очень важно не количество финансирования, а время на поиск. Время — это самое дорогое.

А как артисты относятся к тому же секонд-хенду? Никто не морщит нос? Мне кажется, многие, как Чурсин в «Черном солнце», вообще снимаются только в своей одежде… Он простой следователь — а на нем стильное классное пальто…’

Если честно, ни разу не сталкивалась с каким-то недовольством. А проект «Актрисы» — это вообще бесконечная, тотальная любовь, где все получалось легко и гармонично. Большинство актеров приходили и говорили, что наше костюмерное решение — это то, как они одеваются в жизни. На «Актрисах» у меня был свой метод. Подходит артист, допустим, Роман Евдокимов, и я говорю: вот здесь вся одежда твоего размера, как бы ты одел своего персонажа? И это отлично работало. Всегда здорово и продуктивно, когда артист с тобой взаимодействует, когда вы вместе ищете решение, когда это решение идет от персонажа.

Дмитрий Дьяченко, режиссер «Чебурашек», рассказывал, как они даже цветовую гамму картины продумывали заранее во всех тонкостях. Перед вами часто стоит задача, чтобы одежда работала и с психологической точки зрения, манипулировала зрителем через образ?

Безусловно, ни один большой проект не начинается без осознанного цветового решения. Например, в картине «Как Иван в сказку попал» (режиссер Алексей Нужный) художник-постановщик Маргарита Аблаева предложила мир нечисти сделать синим, а мир сказок раскрасить более теплыми оттенками красного, зеленого, охры. И это решение стало ключевым. Когда тебе нужно какой-то цвет исключить, порой кажется, что это невозможно. И я, признаюсь, очень сомневалась, но в итоге это действительно работает: получаются два непересекающихся мира!

А если случаются ляпы, например, у грим-цеха, которые подводят картинку, вы как реагируете?

Мне везет, я работаю с очень профессиональными командами. Но, безусловно, всякое бывает. Время на подготовку сейчас часто сокращают, и ты буквально сразу ныряешь в съемки, а параллельно еще что-то шьешь или закупаешь. Но я считаю, что какие-то нестыковки можно простить, потому что гораздо важнее актерская игра. Эмоция всегда важнее, чем ляпы костюма или грима, и в кино редко убирают хороший по актерской игре дубль, из-за того что не так лежит челка или воротник. Мне даже кажется, что на костюмах сейчас экономят меньше, продюсерам важно качество картинки. И когда объясняешь, что нужно и почему это нужно, тебе идут навстречу. У меня есть забавная история, как я снимала свой первый «миллиардник». Я посчитала смету, и она была сильно больше, чем сметы, на которых я привыкла работать. Очень переживала, что не дадут, не одобрят, а когда всех позвали обсуждать сметы, а меня нет — вообще решила, что что-то не так. Оказалось, продюсер счел эту сумму небольшой: дескать, ну пусть она попробует на эти деньги что-то сделать! (Смеется)

Вы являетесь экспертом профессиональной премии «ЦЕХ. За кадром», которая впервые была вручена в Москве в апреле этого года. Расскажите о ней.

Эта премия оценивает не только художественный результат, но весь процесс создания кинопроектов: в каких условиях проходили съемки, как решались вопросы утепления, быстрых переодеваний, стыков сцен, как справлялись с большим количеством людей в кадре. Это огромная, незаменимая, важная работа, в ней много физического труда, скорости и ответственности, умения взаимодействовать со всеми на съемочной площадке. Ценность премии как раз в том, что она дает возможность увидеть этот труд. Не сам идеальный результат, а путь к нему. Потому что кино — это не только образ, который мы видим, это огромное количество людей, которые делают это возможным. И делают это с любовью, потому что кино возможно только по любви. Награды в 12 номинациях вручаются представителям разных цехов — уверена, это будет мотивировать людей внутри индустрии.

В крупных премиях цеховые профессии часто оказываются в тени — не потому, что они менее важны, а потому, что их работа по своей природе незаметна, она должна органично встроиться в кадр. Премия «ЦЕХ. За кадром» делает обратное: она направляет взгляд именно на эту «невидимую» работу. Внутри индустрии это проявление уважения к ремеслу, а для зрителя — объяснение, из чего и как на самом деле складывается кино.

Есть ли у вас кумиры в профессии? За кем вы следите?

Безусловно! Например, Наталья Михайловна Дзюбенко (картины «Борис Годунов», «12»), Екатерина Шапкайц («Высоцкий. Спасибо, что живой», «Трудно быть богом»), Татьяна Патрахальцева («Мне не больно», «Серебрянные коньки»)…

Ваш недавний проект — «Космическая собака Лида» режиссера Евгения Сангаджиева. Зацепил он вас?

Без сомнения. Это хорошее кино. Женя Сангаджиев — талантливый режиссер, и сотрудничать с ним одно удовольствие. Работа была увлекательной и одновременно сложной. По сюжету фильма один человек проходит разные этапы своей жизни, и мне было нужно по-разному одевать одного и того же персонажа в исполнении Евгения Ткачука. То он сумасшедший, то у него расстройство пищевого поведения, то его настиг суперуспешный успех… Это была задача со звездочкой.

Есть у вас проект-мечта? Какой сценарий, какую эпоху хотелось бы «одеть»?

В последнее время я работаю над такими классными и интересными проектами, что даже не знаю, о чем еще мечтать! Сейчас снимаем «Отель «У погибшего альпиниста» (фильм режиссера Александра Домогарова-младшего по книге братьев Стругацких выходит в январе 2027 года — Прим. ред.) — и это же и есть проект-мечта… А еще сегодня я больше иду не за сценарием, а за командой и режиссером. Потому что если сценарий хороший, а у тебя не случился мэтч с режиссером, если он тебя не вдохновляет, шедевра не получится.

А с кем вы из режиссеров работали больше одного раза?

Наверное, с каждым. Не было пока режиссера, который ко мне не вернулся бы.

Получается, Оксана Шевченко — художник по костюмам, к которому возвращаются!

Источник